April 5th, 2011

Горький о Толстом

«О женщинах Толстой говорил розановскими горячими словами и даже пальцем в воздухе изображал круг – женскую вульву и пальцем тыкал: цветет в мире цветок красоты восхитительной, от которого все акафисты, и легенды, и все искусство, и все геройство, и все».

«Понимал он нас всех, всех людей: только глянет - и готово – пожалуйста! Раскусит вот, как орешек мелкими хищными зубами. Врать ему было нельзя – все равно все видит: «Вы меня не любите, Алексей Максимович?» - спрашивает меня. «Нет, не люблю, Лев Николаевич», - отвечаю, ему нельзя было соврать».

«Я помню в Крыму – иду я как-то к нему – на небе мелкие тучи, на море маленькие волночки, - иду, смотрю, внизу на берегу среди камней – он. Вдел пальцы снизу в бороду, сидит, глядит. И мне показалось, что и эти волны, и эти тучи – все это сделал он, что он надо всем над этим командир, начальник, да так оно, в сущности, и было. Он, вы подумайте, в Индии о нем в эту минуту думают, в Нью-Йорке спорят, в Кинешме обожают, он самый знаменитый на весь мир человек, одних писем ежедневно получал пуда полтора – и вот должен умереть. Смерть ему была страшнее всего – она мучила его всю жизнь».

«Шаляпин как-то христосуется с ним: Христос Воскресе! Он смолчал, дал Шаляпину поцеловать себя в щеку, а потом и говорит: «Христос не воскрес, Федор Иванович».