January 13th, 2011

(no subject)

Прочитала недавнюю книгу некоего Павла Басинского «Лев Толстой. Бегство из рая».
Прочитала с интересом, потому что интересная тема и приведено много дневниковых записей самых разных участников событий 1910 года.
А домыслы и перлы Автора, вроде приведенных ниже, можно пропускать.

«Главная его мысль Федорова заключалась в том, что необходимо физически воскресить всех умерших людей, «поколение отцов», используя новейшие достижения науки. При жизни Федорова, да и после него это представлялось квазинаучной утопией. Для размещения воскрешенных он предлагал выход человека в космос и его заселение. В конце XIX века это тоже казалось утопией»

«Это дневник того самого 67-го года, который словно пропитан предощущением катастрофы. Но это как будто чувствует одна С.А. Толстой целиком поглощен «Войной и миром» и своей болезнью. Он консультируется с Захарьиным и меряет ногами Бородинское поле в уверенности, что напишет батальную сцену, которая не снилась даже Стендалю, главному авторитету для него среди «баталистов». Но С.А. всё время что-то «чувствует». Что-то не так… Что-то не так…»

«Ответы Л.Н. дышат не меньшей нежностью и заботой, только, пожалуй, более чувственно-страстными»

«Какая-то неведомая сила гнала Толстого дальше и дальше»

«На могильный холм приходила дурочка Параша и отпевала его по-свойски, по-народному»


Именно в таком стиле «по-свойски, по-народному» и написана вся книга. Но если не обращать внимания на все эти «чувственно», «неведомая сила» и прочие пошлости, то читать любопытно. По крайней мере, сам Толстой и Софья Андреевна представлены живыми людьми, а не героями народного эпоса.

Но больше всего мне понравилась статья в New York Times о том, что в России не отмечается столетие смерти Толстого потому, что он был отлучен от церкви.
А я-то еще думала осенью, что-то не слышно про него, дата вроде круглая. Особенно учитывая, что творится в годовщины Пушкина, Чехова и Достоевского. И вот какое дело, оказывается. Так как православная церковь у нас сейчас «властительница дум и чувств царица!», то она и решает кто достоин, так сказать. Если бы бедный граф знал, отрекся бы раньше.